Семен Семеныч. Безусловно несообразно. Но ведь этот шаг случился нечаянно-с!

Тимофей Семеныч. А кто его знает? И притом из каких сумм следует заплатить крокодильщику? За счет каких средств, на это отпущенных?

Семен Семеныч (упавшим голосом). Разве в счет жалованья?

Тимофей Семеныч. Достанет ли-с?

Семен Семеныч. Недостанет, Тимофей Семеныч. Это явно-с, что недостанет. Крокодильщик сначала испугался, что лопнет его крокодил, а потом, как увидел, что обошлось, так заважничал и обрадовался, что может плату за вход удвоить. Публика теперь прихлынет.

Тимофей Семеныч. А я что говорю? К тому же и мясоед, склонность к увеселениям, народ теперь так и повалит смотреть на крокодила с проглоченным чиновником. Что ни говорите, а любопытно-с!

Семен Семеныч. Так что же все-таки, Тимофей Семеныч? Как поступать?

Тимофей Семеныч. Исходя из этого, повторяю, прежде всего пусть Иван Матвеич соблюдает инкогнито, пусть не торопится. Пусть все, пожалуй, даже знают, что он в крокодиле, но не знают официально. В этом отношении Иван Матвеич находится даже в особенно благоприятных обстоятельствах, потому что пока числится за границей. Скажут, что в крокодиле, а мы не поверим! Это можно и так подвести. Главное, пусть выжидает, да и куда ему спешить?

Семен Семеныч. Ну, а если...

Тимофей Семеныч. Не беспокойтесь, сложения плотного-с...

Семен Семеныч. Ну, а потом, когда выждет?

Тимофей Семеныч (не сразу). Ну-с, не скрою от вас, что случай до крайности казусный. Сообразиться нельзя-с, и, главное, то вредит, что не было до сих пор примера подобного. Будь у нас с вами пример, еще можно бы как-нибудь примером руководствоваться. А то как тут решишь? Станешь соображать, а дело затянется.

Семен Семеныч (осененный мыслью). Нельзя ли устроить так-с, что уж если суждено ему оставаться в недрах чудовища и волею провидения сохранится его живот в животе животного, то нельзя ли подать прошение о том, чтобы числиться на службе?